Ученый-мыслитель XX века 3 глава

Этому развитию в области науки, в жизни человека, возможно, соответствует всевозрастающее чувство относительности всех ценностей; такое чувство, возникшее несколько десятилетий вспять, в конце концов может просто привести к скепсису, с его нескончаемым вопросом отчаяния: «Зачем?» Так развивается нигилизм, вера в ничто. С этой точки зрения жизнь представляется глупой либо в наилучшем случае Ученый-мыслитель XX века 3 глава приключением, которое с нами случается независимо от наших действий. Наихудшей формой нигилизма, с которой мы встречаемся в текущее время в почти всех частях мира, является иллюзионистский нигилизм, как именовал его не так давно Вейцзеккер, нигилизм, полный иллюзий и самообмана.

Соответствующей чертой хоть какого нигилистического направления является Ученый-мыслитель XX века 3 глава отсутствие жесткой общей базы, которая направляла бы в каждом случае деятельность личности. В жизни отдельного человека выражается это в том, что человек теряет подсознательное чувство правильного и неверного, призрачного и реального. В жизни народов это приводит к странноватым явлениям, когда большие силы, собранные для заслуги определенной цели, внезапно изменяют свое направление Ученый-мыслитель XX века 3 глава и в собственном разрушительном действии приводят к результатам, совсем обратным поставленной цели. При всем этом люди бывают так ослеплены ненавистью, что они с цинизмом наблюдают за всем этим, флегмантично пожимая плечами.

Я уже произнес, что такое изменение мнений людей, по-видимому, неким образом связано с развитием научного Ученый-мыслитель XX века 3 глава мышления. Потому уместно поставить вопрос: не утратила ли и наука собственной регулирующей жесткой базы, подобно тому как ее утратили другие области жизни? Нужно совсем точно и ясно выделить, что об этом не может быть и речи. Напротив, состояние современной науки является, возможно, самым сильным из имеющихся в нашем распоряжении Ученый-мыслитель XX века 3 глава аргументов в пользу более жизнеутверждающих взглядов перед лицом величавых глобальных заморочек.

Даже в тех областях науки, в каких, как я уже произнес, мы нашли, что наше познание «парит над бездонной пропастью», достигнуто кристально ясное и окончательное упорядочение явлений. Это упорядочение так ясно и обладает таковой силой убеждения, что ученые самых разных Ученый-мыслитель XX века 3 глава народов и рас воспринимают его как бесспорную базу всего предстоящего развития мышления и зания. Естественно, в науке также бывают ошибки, и может потребоваться много времени, чтоб найти их и поправить. Но мы можем быть совсем убеждены, что в конце концов будет твердо установлено, что верно и что неверно. Это Ученый-мыслитель XX века 3 глава решение не будет зависеть от веры, расы либо национальности ученого; оно будет определяться высшей силой и будет принято всеми людьми и на все времена. Если в политической жизни людей нельзя избежать неизменной переоценки ценностей, борьбы одних иллюзий и неверных эталонов с другими иллюзиями и неверными эталонами, то Ученый-мыслитель XX века 3 глава в науке мы в конце концов всегда можем узнать, что имеем дело или с настоящим, или с неверным. Тут имеется не зависящая от наших желаний высшая сила, которая решает и судит совсем. Существо науки, по моему воззрению, составляет область незапятанной науки, которая не связана с практическими применениями. В ней, если можно Ученый-мыслитель XX века 3 глава так выразиться, незапятнанное мышление пробует узнать сокрытую гармонию мира. В этой заветной области, где наука и искусство чуть ли могут делиться, может быть, есть место и современному населению земли, которое отыщет тут чистую правду, не затемненную собственной идеологией и своими желаниями.

Естественно, вы сможете сделать возражение, что эта область недосягаема Ученый-мыслитель XX века 3 глава широким массам народа и что потому она может оказать малозначительное воздействие на его поведение. Но массы и до этого никогда не имели доступа к этой центральной области, и, может быть, сейчас люд будет удовлетворен познанием того, что, хотя эти ворота открыты и не для каждого, все Ученый-мыслитель XX века 3 глава же на той стороне ворот не может быть никакого обмана; там все решает высшая сила, а не мы. В прежние времена люди по-разному гласили об этой центральной области; они употребляли понятия «смысл» либо «Бог» либо прибегали к сопоставлению, звукам, картинам.

Имеется много путей к этому центру и в наши деньки, и Ученый-мыслитель XX века 3 глава наука — только какой-то из них. Но в текущее время, может быть, вообщем нет принятого языка, на котором мы могли бы понятно для всех гласить об этой области; поэтому-то многие о ней ничего не знают. Но от этого существо дела не изменяется; мировой порядок, как и Ученый-мыслитель XX века 3 глава в прежние времена, может определяться только этой областью через посредство тех людей, для которых открыт доступ в нее.

Итак, если наука должна содействовать взаимопониманию народов, то этого она может достигнуть не своим практическим значением, не благодеянием, оказываемым ею, к примеру нездоровым, и не ужасом, которым она вынуждает признать политическую Ученый-мыслитель XX века 3 глава власть, но только проникновением в эту центральную область, по этому упорядочивается мир в целом, либо, может быть, просто вследствие того, что мир великолепен. Может показаться преувеличением придавать такое значение современной науке. Но разрешите увидеть, что хотя мы и имеем основание в почти всех отношениях завидовать предыдущим эрам, но в научных Ученый-мыслитель XX века 3 глава достижениях, в чистом зании мира наше время не уступает ни одной эре людской истории.

Что бы ни случилось, население земли сохранит в наиблежайшие десятилетия живой энтузиазм к занию. Даже если этот энтузиазм будет на некое время затемнен практическими плодами науки и борьбой за власть, все же он должен в Ученый-мыслитель XX века 3 глава конечном счете снова восторжествовать и связать воедино народы всех наций и рас. Люди будут счастливы во всех частях земного шара, когда они достигнут нового познания, и они будут признательны тому человеку, который в первый раз открыл его.

Дорогие друзья, вы собрались тут для того, чтоб в собственном кругу способствовать Ученый-мыслитель XX века 3 глава взаимопониманию меж народами. Нет наилучшего пути выполнить это, чем рвение с непринужденностью и непосредственностью юности познакомиться с людьми других наций, с их идеями и эмоциями. Идеальнее всего вы произведите это, если своими научными занятиями поможете распространению того сурового и неподкупного вида мышления, без которого нереально никакое осознание, и Ученый-мыслитель XX века 3 глава если вы будете и вне пределов науки ощущать и ценить те вещи, от которых, фактически, все зависит и о которых так тяжело гласить.

О соотношении гуманитарного образования, естествознания и западной культуры[8]

Дамы и господа!

Сейчас мы празднуем столетие школы. В протяжении столетия профессиональные люди вложили в нее много честного труда. Одни Ученый-мыслитель XX века 3 глава в качестве учителей предназначили нашей гимназии всю жизнь, другие, ученики вроде меня, в первый раз повстречались тут с миром духовной культуры. С энтузиазмом, а порою и без особенного энтузиазма, но, обычно, с прилежанием и усердием изучали они предметы, которые передает от поколения к поколению конкретно гуманитарная гимназия. В таковой денек Ученый-мыслитель XX века 3 глава естественно задаться вопросом, а были ли, в сути, оправданны все эти труды и заботы, все это усердие учителей и учеников. Сходу ясно, что вопрос поставлен ошибочно, ибо усердие и честный труд на самом деле собственной всегда оправданны. Все же нередко задается вопрос, не очень ли оторвано от жизни Ученый-мыслитель XX века 3 глава и умозрительно то познание, которое мы усваиваем в гимназии, не точнее ли подготавливает к жизни — в наш век техники и естественных наук — более фактически направленное образование. Этим затрагивается неоднократно обсуждавшаяся неувязка об отношении гуманитарного образования к современному естествознанию. Я не преподаватель и очень не достаточно размышлял над Ученый-мыслитель XX века 3 глава неуввязками такового рода, чтоб ставить вопрос по существу. Но я могу испытать осмыслить свой опыт, ведь я прошел школу в этой: гимназии и только позже стал работать в большей степени в сфере естественных наук; вековой же юбилей, кроме всего остального, — праздничек мемуары о тех, кто туг обучался.

Какие же резоны Ученый-мыслитель XX века 3 глава повсевременно приводят представители гуманитарной мысли в пользу занятия старыми языками и старой историей? Сначала, они справедливо указывают на то, что вся наша культурная жизнь, наши поступки, мысли и чувства коренятся в духовной субстанции Запада, другими словами связаны с тем типом духовности, который зародился в античности, у начала которой стоят греческое Ученый-мыслитель XX века 3 глава искусство, греческая поэзия и греческая философия. Позднее, в эру христианства, вкупе с формированием церкви этот тип духовности перетерпел глубочайшее изменение, чтоб в конце концов на финале Средневековья, потрясающе объединив христианское благочестие с духовной свободой античности, на уровне мыслей окутать весь мир как единый мир Божий и дальше, в процессе географических Ученый-мыслитель XX века 3 глава открытий, развития естественных наук и техники, конструктивно поменять его вид. Другими словами, во всех сферах современной жизни, если только — систематически, исторически либо философски — мы входим в сущность дела, мы наталкиваемся на духовные структуры, восходящие к античности либо христианству. Вот почему в защиту гуманитарных гимназий можно сказать, что такие структуры Ученый-мыслитель XX века 3 глава полезно знать, даже если в практической жизни не так нередко появляется в их нужда.

Во-2-х, подчеркивается, что вся сила нашей западноевропейской культуры проистекает и всегда проистекала из тесноватой связи практической деятельности с постановкой принципных заморочек. Другие народы и культуры были настолько же вкусившими вкус в практической деятельности Ученый-мыслитель XX века 3 глава, как и греки, но что с самого начала отличало греческое мышление от мышления других народов — это способность обращать всякую делему в принципную и тем занимать такую позицию, исходя из убеждений которой можно было бы упорядочить пестрое обилие эмпирии и сделать его легкодоступным людскому разумению. Связь практической деятельности с Ученый-мыслитель XX века 3 глава постановкой принципных заморочек — основное, что отличало греческую культуру, а когда Запад вступил в эру ренессанса, эта связь оказалась в центре нашей исторической жизни и сделала современное естествознание и технику. Кто занимается философией греков, на каждом шагу наталкивается на эту способность ставить принципные вопросы, и, как следует, читая греков Ученый-мыслитель XX века 3 глава, он упражняется в умении обладать одним из более массивных умственных орудий, выработанных западноевропейской идеей. Вот почему можно сказать, что мы и в гуманитарной гимназии обучаемся чему-то очень полезному.

В конце концов, в-3-х, справедливо говорится, что занятие античностью сформировывает в человеке такую шкалу ценностей, в какой духовные ценности ставятся выше вещественных Ученый-мыслитель XX века 3 глава. Ведь хоть какой след, оставленный греками, конкретно свидетельствует о примате духовного. Правда, как раз в этом пт современный человек может сделать возражение, что-де наше время показало, как будто все зависит конкретно от вещественного могущества, от припасов сырья и уровня промышленности, и вещественное могущество посильнее хоть Ученый-мыслитель XX века 3 глава какого духовного. Потому рвение обучить деток ставить духовные ценности выше вещественных, на самом деле дела, не отвечает духу нашего времени.

Мне вспоминается разговор, который 30 годов назад я вел в институтском дворике. В то время в Мюнхене шли революционные бои, и я, как и мои товарищи, семнадцатилетние школьники, был прикомандирован в качестве помощников Ученый-мыслитель XX века 3 глава к одному отряду, расквартированному в духовной семинарии, что напротив института. На данный момент мне не совершенно ясно, почему мы оказались там. В те недели игра в бойцы была для нас, по всей видимости, очень приятным перерывом в гимназических упражнениях. На Людвигштрассе постреливали, хотя и не очень очень. В Ученый-мыслитель XX века 3 глава полдень мы получали пищу в походной кухне, расположенной во дворе института. Тут мы в один прекрасный момент затеяли со студентом-теологом разговор о том, имеет ли по правде смысл эта борьба за Мюнхен, и один из нас энергично заявил, что одними только духовными средствами — речами и бумагами — вопрос о власти Ученый-мыслитель XX века 3 глава не решают, что реального решения вопроса — «мы либо они» — можно достигнуть только силой.

На это теолог сделал возражение, что само мало один вопрос, а конкретно вопрос о том, как различить, кто будем «мы» и кто будут «они», со всей очевидностью просит чисто духовного решения и было Ученый-мыслитель XX века 3 глава бы много полезности уже только от того, что схожее решение принималось бы несколько более уместно, чем это обычно делается. На это нам, по существу, сделать возражение было нечего. Когда стрела слетела с лука, она летит своим методом, с которого ее может сбить только более мощная сила; но ранее ее направление Ученый-мыслитель XX века 3 глава определяется только тем, кто целится, и без наделенного духом и выбирающего цель существа она вообщем не может лететь. А потому, может быть, не так плохо, если мы учим молодежь не очень принижать духовные ценности.

Вобщем, я очень далековато отклонился от избранной темы и должен возвратиться к тому моменту Ученый-мыслитель XX века 3 глава, когда в стенках мюнхенской Максимилиановской гимназии я в первый раз на самом деле столкнулся с естественной наукой; ведь я собираюсь гласить об отношении естествознания и гуманитарного образования. Большая часть школьников приобщаются к технике и естественным наукам вследствие того, что начинают играть с механизмами. Пример товарищей, какой-либо, скажем, рождественский подарок Ученый-мыслитель XX века 3 глава, а порою и школьный урок пробуждают желание повозиться с машинками и самому выстроить их. И я тоже с огромным рвением предавался этому занятию в 1-ые 5 школьных лет. Вобщем, эта деятельность осталась бы, возможно, всего только игрой и не привела бы меня к истинной науке, если б к ней не присоединилось Ученый-мыслитель XX века 3 глава другое переживание. В то время нам преподавали начала геометрии. Она сначала показалась мне значительно сухой материей: треугольники и четырехугольники не так вдохновляют фантазию, как цветочки и стихи. Но вот в один прекрасный момент из разъяснений нашего восхитительного педагога арифметики Вольфа я вдруг сообразил, что об этих фигурах можно высказывать общезначимые Ученый-мыслитель XX века 3 глава утверждения и не только лишь получить определенные результаты методом приятного анализа фигур, да и математически обосновать эти результаты.

Идея, что математика каким-то образом согласуется с формами нашего опыта, показалась мне до крайности любопытной и волнующей. Изредка когда преподаваемые нам в школе познания открываются так, как мне Ученый-мыслитель XX века 3 глава раскрылось это. Когда в процессе обучения разные области духовного мира проплывают перед нашими очами, мы, обычно, по-настоящему не приживаемся в их. Зависимо от возможности учителя такая область озаряется для нас более либо наименее ясным светом, и образы ее на более либо наименее длительное время запоминаются нам. Но Ученый-мыслитель XX века 3 глава в неких редчайших случаях попавший в поле нашего зрения предмет в один момент начинает сиять своим светом, сначала смутным и неясным, потом все более броским, и в конце концов излучаемый им свет заполняет все увеличивающееся мысленное место, распространяется на другие предметы и становится в конце концов принципиальной частью нашей Ученый-мыслитель XX века 3 глава своей жизни.

Конкретно так открылась мне тогда та правда, что математика согласуется с предметами нашего опыта, — правда, которая, как я вызнал в школе, была добыта уже греками, Пифагором и Евклидом. Вдохновляемый сначала уроками Вольфа, я сам попробовал применить арифметику и отыскал эту игру — меж арифметикой и конкретным созерцанием — само мало настолько Ученый-мыслитель XX века 3 глава же интересной, как и большая часть других игр. Позднее я уже не наслаждался геометрией в качестве сферы той математической игры, которая доставляла мне столько радости. Из некий книги я вызнал, что в физике можно при помощи арифметики изучить поведение и тех устройств, которые мастерил я сам. Тогда я Ученый-мыслитель XX века 3 глава и начал учить по томикам гешеновской серии и другим достаточно простым учебникам подобного рода ту арифметику, которую употребляют для описания физических законов, сначала, стало быть, дифференциальное и интегральное исчисление. Заслуги Нового времени, идеи Ньютона и его последователей я при всем этом принимал как конкретное продолжение устремлений греческих математиков и Ученый-мыслитель XX века 3 глава философов, практически как то же самое, и мне и в голову не могло бы придти созидать в естествознании и технике нашего времени мир, принципно хороший от философского мира Пифагора либо Евклида.

Радуясь математическому описанию природы, я натолкнулся — не подозревая того в глубине собственного ученического невежества, — на самом деле Ученый-мыслитель XX века 3 глава дела, на одну из главных особенностей западноевропейского мышления вообщем, а конкретно на ту связь принципной постановки заморочек с практической деятельностью, о которой говорилось выше. Математика — это, так сказать, язык, на котором можно ставить вопросы и отвечать на их принципно, но сам вопрос вызревает в практическом вещественном мире. Геометрия, например, служила для измерения Ученый-мыслитель XX века 3 глава пахотной земли.

Переживание это привело к тому, что в течение многих школьных лет мои интересы были связаны в большей мере с арифметикой, чем с естествознанием либо моими механизмами, и исключительно в 2-ух последних классах я снова стал склоняться к физике. Как ни удивительно, это вышло в итоге довольно Ученый-мыслитель XX века 3 глава-таки случайной встречи с куском из современной физики.

Мы воспользовались тогда полностью солидным учебником физики. Естественно, что новая физика оставалась в нем специфичной сиротой. Все же на последних страничках можно было кое-что прочесть об атомах, и я ясно помню картину, на которой было изображено огромное число атомов. Картина должна Ученый-мыслитель XX века 3 глава была, разумеется, изображать состояние газа на молекулярном уровне. Местами атомы были связаны в группы, они сцеплялись вместе при помощи крючков и петель, которые, возможно, должны были представлять хим связи. Кроме этого, в тексте можно было прочесть, что, по мнениям греческих философов, атомы представляют собой мелкие неразделимые Ученый-мыслитель XX века 3 глава составные частички материи. Эта картина всегда вызывала во мне резкий протест, и я возмущался тем, что схожая тупость может находиться в учебнике физики. Если атомы, задумывался я, представляют собой настолько грубо приятные образования, как желает нас вынудить веровать учебник, если форма их настолько сложна, что они имеют даже крюки и петли, тогда Ученый-мыслитель XX века 3 глава они никаким образом не могут быть мелкими неразделимыми частичками материи.

В этой критике меня поддерживал друг, с которым я как участник молодежного движения[9]много путешествовал. Он интересовался философией в еще большей степени, чем я. Этот товарищ, читавший некие изложения атомистического учения старых философов, наткнулся в один Ученый-мыслитель XX века 3 глава прекрасный момент на учебник современной атомной физики (думаю, это была книжка Зоммерфельда «Строение атома и спектры») и увидел там приятные картинки атомов. В итоге он пришел к убеждению, что вся современная физика должна быть неверной, и пробовал уверить в этом и меня. Видите ли, суждения наши были тогда еще более скоропалительными Ученый-мыслитель XX века 3 глава и уверенными в себе, чем сейчас. Я обязан был согласиться с моим другом в том, что приятные изображения атомов по необходимости должны быть неверными, но я оставлял за собой право винить в ошибке создателей схожих рисунков. Желание поближе познакомиться с подлинными основами атомной физики все таки оставалось, и Ученый-мыслитель XX века 3 глава здесь мне на помощь пришел другой случай. Приблизительно в это время мы приступили к чтению 1-го платоновского диалога, но учеба в школе не была постоянной. Я уже говорил, что тогда, во время революционных боев в Мюнхене, мы какое-то время помогали отряду, располагавшемуся в духовной семинарии напротив института. У нас не Ученый-мыслитель XX века 3 глава было там неотклонимой работы; напротив, нам угрожало не столько перенапряжение, сколько праздное шатание. Мы к тому же должны были оставаться в распоряжении отряда и ночкой, словом, вели воистину развеселую жизнь, не заботясь о следующем дне, без какого бы то ни было контроля со стороны родителей либо учителей Ученый-мыслитель XX века 3 глава.

Тогда, в июне 1919 года, стояло теплое лето, и ранешними утрами у нас уже, на самом деле дела, не было никаких служебных обязательств. Потому часто скоро после восхода солнца я забирался на крышу семинарии и с какой-либо книжкой в руках размещался в кровельном лотке, чтоб погреться на солнышке, либо усаживался Ученый-мыслитель XX века 3 глава на краю крыши, чтоб понаблюдать за пробуждающейся жизнью на Людвигштрассе.

И вот в очередной раз — может быть, под опасностью скорого возобновления занятий на Моравицкиштрассе — мне пришла в голову идея взять с собой на крышу том Платона. Желая почитать что-либо выходящее за рамки школьной программки, я, несмотря на свое Ученый-мыслитель XX века 3 глава скромное познание греческого языка, опустился в диалог «Тимей». Так я в первый раз по-настоящему вызнал из первоисточника кое-что об атомистической философии греков. В итоге основная мысль учения об атомах стала мне существенно яснее. Я считал, что сообразил хотя бы наполовину те основания, которые принудили греческих философов придти Ученый-мыслитель XX века 3 глава к мысли о мелких неразделимых составных частичках материи. Хотя выдвинутое Платоном в «Тимее» утверждение, что атомы представляют собой правильные тела, и не было мне полностью ясно, все же отлично было уже то, что у их не было «крючков и петель». Художнику, задумывался я, который отрисовывал те рисунки атомов, можно было Ученый-мыслитель XX века 3 глава бы расслабленно порекомендовать, до того как отрисовывать, прилежно проштудировать Платона. Ему следовало бы поучиться поначалу в нашей гимназии! Во всяком случае, уже тогда у меня сложилось убеждение, что навряд ли может быть продвинуться в современной атомной физике, не зная греческой натурфилософии.

В итоге, опять-таки неизвестно как, я проникся Ученый-мыслитель XX века 3 глава величавой мыслью греческой натурфилософии — мыслью, которая перекидывает мост меж древностью и Новым временем и которая развернулась во всю силу только начиная с эры Ренессанса. Это направление греческой философии — атомистическое учение Левкиппа и Демокрита — обычно охарактеризовывают как материализм. Хотя с исторической точки зрения такая черта верна, но Ученый-мыслитель XX века 3 глава сейчас она просто может привести к недоразумению, так как в XIX веке это слово получило настолько однобокое толкование, что никаким образом не может быть согласовано с развитием греческой натурфилософии. Такового неверного истолкования старого атомизма реально избежать, если вспомнить, что первым исследователем Нового времени, который в XVII столетии вновь обратился к Ученый-мыслитель XX века 3 глава учению об атомах, был богослов и философ Гассенди, который, непременно, не собирался оговаривать с его помощью учения христианской религии, также и то, что для Демокрита атомы были знаками, которыми обозначались действия мира, а не само их содержание. Материализм же XIX века развивался, напротив, из идеи другого рода, идеи, соответствующей для Нового Ученый-мыслитель XX века 3 глава времени и коренящейся в проведенном в первый раз Декартом расщеплении мира на вещественную и духовную действительности.

Величавый, наполняющий нашу эру поток науки и техники исходит, стало быть, из 2-ух источников, лежащих в сфере древней философии. И хотя за этот период времени он поглотил в себя также и Ученый-мыслитель XX века 3 глава другие воздействия, умножившие его плодотворные воды, истоки его все еще довольно отлично различимы. Вот почему и естественные науки могут извлечь пользу из гуманитарного образования. Очевидно, те, кто считает более принципиальным практическую подготовку юношества к актуальной борьбе, всегда могут сделать возражение, что познание этих духовных истоков все-же не Ученый-мыслитель XX века 3 глава имеет огромного значения для практической жизни. Чтоб удачно существовать, молвят они, нужно овладевать способностями, фактически необходимыми в современной жизни: новыми языками, технологическими способами, сноровкой в делах и расчетах, — а гуманитарное образование — только украшение, только роскошь, которой могут воспользоваться только те немногие, кому судьба более, чем другим, облегчила борьбу за жизнь Ученый-мыслитель XX века 3 глава.

Может быть, для многих людей, которые всю жизнь занимаются практической деятельностью и не стремятся способствовать духовному формированию нашей эры, эти резоны являются полностью убедительными. Но тот, кто этим не наслаждается, кто желает дойти до самой сущности в том деле, которым он занимается, будь это техника либо медицина, — тот в Ученый-мыслитель XX века 3 глава какой-то момент придет к этим древним истокам и почти все приобретет для собственной своей работы, если научится у греков радикальности мышления, постановке принципных заморочек. Мне кажется, что, к примеру, труды Макса Планка позволяют довольно ясно узреть, какое плодотворное воздействие оказала на его мышление гуманитарная школа. Тут можно, пожалуй, сослаться и Ученый-мыслитель XX века 3 глава на мой свой опыт. Это было три года спустя после окончания школы. Я был студентом в Геттингене и дискуссировал с одним из товарищей делему наглядности атома. Она уже и в школе волновала меня, а сейчас эта непонятная загадка со всей очевидностью вставала в связи с явлениями спектроскопии, в то Ученый-мыслитель XX века 3 глава время еще не поддававшимися толкованию. Мой друг стоял за приятный образ. Он считал, что необходимо при помощи современной техники всего только сконструировать микроскоп с очень большой разрешающей способностью, работающий не на обыкновенном свете, а, скажем, на гамма-лучах, тогда и можно было бы просто узреть форму Ученый-мыслитель XX века 3 глава атома. В таком случае и мои сомнения, связанные с приятным образом атома, совсем рассеялись бы.

Это возражение глубоко обеспокоило меня. Я страшился, вроде бы при помощи загаданного таким макаром микроскопа мне опять не пришлось узреть знакомые по учебнику крючки и петли, и я был обязан задуматься над кажущимся противоречием меж плодами этого Ученый-мыслитель XX века 3 глава мысленного опыта и основными представлениями греческой философии. В этой ситуации мне очень посодействовал привитый нам в школе навык принципного мышления. Во всяком случае, это не позволило мне удовлетвориться половинчатым, надуманным решением задачи. Огромную пользу принесло мне также и некое познание древнегреческой натурфилософии, которую к тому времени я в некий Ученый-мыслитель XX века 3 глава мере усвоил.

Когда в наше время молвят о ценности гуманитарного образования, то утверждение о том, что контакт современной атомной физики с натурфилософией — это-де уникальный случай, а естественная наука в целом, техника и медицина фактически не касаются таких принципных заморочек, навряд ли можно считать убедительным возражением. Оно ошибочно уже Ученый-мыслитель XX века 3 глава поэтому, что многие естественнонаучные дисциплины в собственных основаниях плотно сплетены с атомной физикой и, как следует, приводят в конечном счете к этим же принципным дилеммам, что и сама атомная физика. Химия строит свое здание на фундаменте атомной физики, современная астрономия теснейшим образом связана с ней, без атомной физики Ученый-мыслитель XX века 3 глава в ней чуть ли вероятен какой бы то ни было прогресс, и даже в биологии уже перекидываются мосты к атомной физике. В последние десятилетия в еще большей степени, чем ранее, стали приметны связи меж разными естественными науками. Всюду распознают признаки их общего истока, а этот общий исток кроется Ученый-мыслитель XX века 3 глава в конечном счете в древнем мышлении.

Это утверждение вроде бы возвращает меня к тому, с чего я начал. Западноевропейская культура начинается там, где появляется тесноватая связь меж постановкой принципных заморочек и практической деятельностью. Это было осуществлено греками. Вся сила нашей культуры и доныне лежит на этой связи. К тому же сейчас Ученый-мыслитель XX века 3 глава практически все наши заслуги исходят из нее, и в этом смысле выступать за гуманитарное образование — означает просто выступать за Запад, за его культурообразующую силу.

Но может ли гуманитарная гимназия в принципе решить выдвигаемую нами тут задачку? Может ли исследование старых языков и истории пробудить сознание этой сложной Ученый-мыслитель XX века 3 глава, нескончаемо сложной связи: взаимообусловленности принципного нрава ставящихся заморочек и практической инициативной жизни? Может ли гимназия сделать для нас эту связь по-настоящему актуальной? Ну и много ли вообщем остается из того, что мы изучаем в школе? По сопоставлению с затраченными трудами мы получаем неописуемо не достаточно, а поэтому не следует ли Ученый-мыслитель XX века 3 глава предпочесть более резвое освоение практических способностей? Будем добросовестными и поглядим, какие картины сохранились в нашей памяти со школьных времен. Может быть, два-три расшевеливших нашу фантазию описания битв из «Bellum gallicum» Цезаря, мучительный поход Ксенофонта через Малую Азию[10]да несколько картин из истории средних веков. Один Ученый-мыслитель XX века 3 глава из наилучших наших учителей, Паур, смог воскресить для нас хронологию царствований, побед и поражений, рисуя картину жизни тех средневековых городов, в каких развертывались действия: как прогуливались и во что одевались люди, что они ели, о чем задумывались. Не считая того, несколько мест из греческой катастрофы, тексты которой, к огорчению, настолько тяжело переводить Ученый-мыслитель XX века 3 глава, и, очевидно, сказания об Одиссее и греческих героях. 1-ые геометрические подтверждения тоже глубоко отпечатлелись в моей памяти. Что все-таки касается реальных познаний, то, обычно, кое-что осталось только в этом случае, если и после школы профессия заставляла нас продолжать исследование. Добыча более чем умеренная, подумается иному. Но Ученый-мыслитель XX века 3 глава что такое гуманитарное образование и что такое образование вообщем? Вы понимаете: образование — это то, что остается, когда запамятовали все, чему обучались. Образование, если угодно, — это колоритное сияние, окутывающее в нашей памяти школьные годы и озаряющее всю нашу следующую жизнь. Это не только лишь сияние молодости, естественно присущий тем Ученый-мыслитель XX века 3 глава временам, да и свет, исходящий от занятия кое-чем значимым.

Атмосфера бесед о греческих поэтах и римских кесарях, знакомства со скульптурами Фидия в книжках по истории, музыкальных занятий в школьном оркестре, благодаря которым Гайдн и Моцарт вошли в нашу жизнь, шиллеровских стихотворений, которые способнейшие ученики должны были декламировать Ученый-мыслитель XX века 3 глава с кафедры… Очевидно, все мы должны сознаться, что школьное преподавание часто бывает сухим и кислым; школьный учитель — совсем не эталон, а тем паче ученик — не ангел. Но школьные годы образуют цельную эру нашей жизни, и все, что бы мы ни делали в это время, так либо по другому определено Ученый-мыслитель XX века 3 глава духовным миром, открывшимся нам в процессе обучения в школе. И если мы говорим о воздействии гуманитарной гимназии, не нужно мыслить, что идет речь об одних только уроках, о наших учителях и о большенном здании в Швабинге. Воздействие это еще обширнее. Когда в эру молодежного движения мы отчаливали с друзьями Ученый-мыслитель XX века 3 глава на Остерзее и, сидя в палатке, читали вслух «Гипериона» Гёльдерлина, когда на одной из вершин Фихтельгебирге мы ставили «Битву Германна» фон Клейста, когда ночкой у лагерного костра мы игрались чакону Баха либо менуэт Моцарта — всякий раз нас плотно обступал тот духовный воздух Запада, в который ввела нас школа и который стал для Ученый-мыслитель XX века 3 глава нас актуально нужным элементом.

Вера в гуманитарную гимназию есть, стало быть, вера в Запад, в его мышление, его религию, его историю. Но имеем ли мы еще право на это, после того как могуществу и авторитету Запада был нанесен в последние десятилетия настолько страшный урон? По этому поводу следует Ученый-мыслитель XX века 3 глава увидеть, что сначала идет речь совсем не о праве либо о чем-либо схожем, а о том, чего мы желаем. Вся активность Запада проистекает ведь не из некий теории, на основании которой наши праотцы ощущали бы себя вправе действовать. Все было совсем не так. В схожих случаях Ученый-мыслитель XX века 3 глава все начиналось и начинается с веры. Я имею в виду не только лишь христианскую веру в богоданное, осмысленное единство мира, а просто веру в нашу задачку в этом мире. Вера значит тут, очевидно, не то, что нечто берется на веру; вера означает только одно: я решаюсь, я подчиняю этому всю Ученый-мыслитель XX века 3 глава свою жизнь. Когда Колумб пустился в свое 1-ое путешествие на запад, он веровал, что Земля кругла и довольно мала, чтоб кругосветное путешествие было осуществлено. Но он не только лишь считал это на теоретическом уровне оправданным предположением, он подчинил этой вере всю свою жизнь.


uchenie-poluchili-polnocennuyu-zamenu-chelovecheskomu-moloku.html
uchenie-r-ieringa-o-prave-i-gosudarstve.html
uchenie-schitayut-chto-nevisokie-zhenshini-s-shirokimi-bedrami-bolee-seksualni-chem-hudishki.html